Меню
12+

Газета «Победа»

10.09.2014 09:35 Среда
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 35 от 09.09.2014 г.

День в истории

Автор: В. ДМИТРИЕВ.

Да, не радостно выглядит дата 5 сентября в истории Европы и России. Именно в этот день в разные годы и в разных странах произошли события, связанные одним страшным словом – терроризм. Страшным является само слово, происходящее от латинского terror (ужас). Но еще более страшны действия, стоящие за этим понятием.

История терроризма уходит своими корнями в далекое прошлое. Еще во времена Древнего Рима в его восточных провинциях существовали организации, использовавшие убийства римских сановников как метод борьбы за освобождение. Средневековая инквизиция использовала в известной степени методы террора в борьбе за утверждение католицизма. Но в научный оборот термин «терроризм» впервые вводит словарь Французской академии наук издания 1798 года, определяя его как систему страха. И это понятно. Ведь государственная практика террора началась именно во Франции. 5 сентяб-ря 1793 года в Конвент, высший законодательный орган революционной Франции, явилась депутация Парижской Коммуны (орган городского управления) с требованием создать в Париже «революционную армию». Под этим названием предлагалось создание вооруженных отрядов, обеспечивающих разъездную деятельность революционных трибуналов по департаментам Франции. Каждый из таких «судов» оснащался мебелью правосудия, так в народе стали называть гильотину. Предложение граждан было утверждено Конвентом, и на долгие годы французской революции это орудие казни стало неотъемлемым атрибутом «правосудия». Обеспечивая революционным трибуналам поле деятельности, Конвент расширил социальную базу потенциальных жертв гильотины. Заявив, что почти все дворяне эмигрировали, а священники сосланы, Конвент указал на новую группу подозрительных, подлежащих репрессиям: «Это лавочники, крупные коммерсанты, биржевики, бывшие прокуроры, судебные приставы, наглые слуги, интенданты и дельцы, крупные рантье, сутяги по духу, профессии и воспитанию». Произносивший эти слова депутат Конвента Базир забыл включить в этот перечень самого себя, что не помешало ему ровно через семь месяцев, день в день, лечь на мебель правосудия, чтобы быть снятым с нее уже без головы. Впрочем, такова судьба многих революционеров.
Все, что началось во Франции после 5 сентября 1793 года, и называется террором. И французские академики совершенно справедливо назвали это системой страха, потому что в данном случае мы имеем дело с классической формой государственного терроризма. Еще не устоявшееся, до конца не оформленное государство, пользуясь не правом, а понятиями революционной необходимости, создает систему всеобщего запугивания, имея главной целью удержание собственной власти. Это потом будет кодекс Наполеона, это потом система государственного подавления заработает, опираясь на право. А пока мгновенные приговоры разъездных судов, и кровь, стекающая в корзину, куда уже упала отрубленная голова очередного подозрительного.
Гегель когда-то сказал, что «история повторяется дважды: первый раз как трагедия, а второй – как фарс». Но к государственному терроризму это отношения не имеет. Второй раз трагедия повторилась в сходных условиях, но в куда более крупных масштабах. 5 сентября 1918 года, ровно через 125 лет после создания во Франции «революционной армии», революционеры России принимают постановление «О красном терроре». В России начала XX века, как и во Франции конца века XVIII, внесудебные и не предусмотренные законом расправы с предполагаемыми и реальными противниками революции начались с первых дней переворота. Но с 5 сентября 1793 года во Франции и с 5 сентября 1918 года в России революционеры обеих стран пытаются придать террору некое подобие законности. Но цель в обоих случаях была одна – некие группы людей провозглашаются врагами народа или классовыми врагами, подлежащими уничтожению. И если в теории ликвидация того или иного класса предполагала длительный процесс изменения классовой структуры общества на основе развития новых экономических отношений, то практика террора решала эту задачу с помощью маузера.
Историю, которую я сейчас расскажу, более сорока лет назад я слышал от пожилой женщины. В конце 20-х годов она, молодая сельская учительница в какой-то донской станице, была включена в комиссию по раскулачиванию. И вот идет изъятие имущества у «кулацкой» семьи. Назавтра их с минимумом личных вещей отправят в ссылку. Погреб открыт и уже пуст. Рядом лежит пара валенок. Улучив момент, учительница ногой толкает валенки в погреб. Зададимся вопросом: почему она делает доброе дело украдкой? Почему она согласилась участвовать в этом, скажем нейтрально, процессе? Ответ прост – она боялась. И ее нельзя в этом упрекать. Страх этот был порожден действиями государства. В таких случаях люди обычно успокаивают себя: «Что делать, такая система!». И они правы, такова система страха, что и есть, по определению французских академиков XVIII века, терроризм.
Современный терроризм – это чаще всего терроризм экстремистских организаций. О том, что это такое, мир узнал 5 сентября 1972 года. В этот день, во время проведения Олимпийских игр в Мюнхене, восемь членов палестинской боевой организации захватили в заложники спортсменов из команды Израиля, убив при этом двух спорт-сменов. Террористы под угрозой убийства заложников требовали выпустить 232 палестинцев из тюрем Израиля и 16 террористов из тюрем европейских стран. В выполнении требований было отказано, но преступникам с заложниками позволили выехать в аэропорт, где при посадке в самолет была проведена неудачная попытка освобождения пленников. В итоге все заложники и их захватчики погибли. Эти события стали поводом к созданию системы международного сотрудничества в деле борьбы с терроризмом.
К сожалению, Россия внесла свой весомый вклад в теорию и практику терроризма. 5 сентября 1911 года в Киеве от огнестрельных ран скончался председатель Совета министров Российской империи Столыпин. Таков итог совершенного четырьмя днями ранее террористического нападения. Выстрелы в городском театре Киева, при всей неоднозначности мотивов действия нападавшего Богрова, были последним аккордом того этапа российского политического терроризма, который начался в 1866 году покушением Каракозова на Александра II. Но, как мы уже знаем, за одним этапом последовали другие, еще более кровавые и более ужасные.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

65